Без языка нет литературы. Подобное заявление уже давно — аксиома, банальность, нечто само собой разумеющееся. Однако беру пару первых попавшихся книжек с первого же попавшегося уличного лотка — обе в твердых глянцевых переплетах, оформление — хоть сразу на международную выставку — и раскрываю наугад первую.

«Очухайся, придурок, здешние подонки подложили тебе блядь, ты ее трахнул и раскис, как последний сопляк, ехидно сказал он сам себе, орудуя вилкой. Это же все неспроста, нельзя расслабляться, надо быть начеку… Но циничная тирада ничем не отозвалась в его душе, она канула бесследно, пройдя сквозь ощущение всеобъемлющей, ничем не омраченной радости, как плевок сквозь голограмму...»

Дальше читать уже не хотелось. Даже если до этого отрывка и после него меня ожидали умопомрачительные сюжетные виражи и великолепные герои.

А вот фрагмент из второй книжки: « Рубленый желтый конус света держал, как в кулаке, пластиковый пюпитр с рассыпанными по нему разнокалиберными листами и листочками. Временами узкая, почти женская, кисть с тонкими нервными пальцами прорывала незримую границу света и мрака, чтобы пошелестеть этой грудой обезличенных человеческих мыслей и, как бы не найдя для себя ничего достойного внимания, мягко исчезала. Размеренно-усталое «грассе» докладчика иногда прерывал щелчок проектора, и тогда невидимый хамелеон выстреливал свой сияющий длинный язык, припечатывая к экрану яркую бабочку слайда».

Что тут скажешь! Автор выстрелил своим «сияющим языком» метафор, припечатав меня к страницам, и с книжкой я уже не рассталась. А когда прочитала всю повесть до конца — она была второй в сборнике, фантастическая, пронизанная гражданственностью, со звонким названием «Найти родник» — убедилась, что не ошиблась в выборе, и с легким сердцем взялась за первую — роман «Ветер смерти», заглавный во всех смыслах. Буквально проглотила и его, и тогда захотелось поделиться впечатлениями от хорошего чтения — книги Дмитрия Федотова.

Справедливости ради следует сказать, что поначалу не понравились ни ее название, ни композиция оформления переплета (под багровым небом на фоне молний над погруженной в синеватую тьму церковью красуется вроде бы обнаженная обольстительница явно восточного производства и несомненно колдовской природы) — они показались кокетливо-вычурными с изрядными претензиями на «красивость». (На такую «одежку» сходу клюют провинциальные покупатели.) И подобная реакция, по-моему, нормальна: уж очень много в последнее время развелось разных «вирусов тьмы», «демонов», «суперпредателей» с соответствующим художественным антуражем, чтобы напрочь отбить, особенно у читателя со вкусом, пусть даже не очень развитым, интерес, в первую очередь, к фантастической литературе. Однако по прочтении должна признать: в данном конкретном случае все — и название, и умопомрачительная красотка — оказалось на своем месте и все соответствует. Более того, сочетание романа и повести в одном сборнике весьма и весьма удачно. Сюжеты разные, а дух един — дух высокой человечности.

Начнем ab ovo. Яйцом, а точнее зерном, романа стал не хитроумный детективный сюжет и достаточно оригинальные фантастические идеи (те же психофантомы, автор их назвал психомы), хотя, думается, киношники или телевизионщики могли бы на этом материале сделать классный триллер серий на десять, а то и больше, с продолжением. Роман никогда не смог бы появиться в том предельно насыщенном медициной, эзотерикой, психологией виде, в каком он сегодня является читателю, причем все это изобилие в высшей степени интересно, даже вкусно, вплетено в ткань повествования, не будь его автор врачом высшей квалификации с уклоном в альтернативную медицину, журналистом, одно время выпускавшим единственную в России «Фантастическую газету» (неслучайно главный герой романа Дмитрий Котов кончил мединститут, а работает в газете), поэтом и бардом. Все, как теперь говорят, в одном флаконе. Личность автора одушевляет сюжет, наполняет его не только специфическими понятиями, но и юмором, самоиронией и, не побоюсь сказать, поэзией. Недаром ключевым звеном романа становится стихотворение замечательной, хотя и не знаменитой, поэтессы Ирины Павельевой «Любовь — космический Закон», которое естественно продолжают слова героя (то бишь авторские): «Она умолкла, спрятав лицо у меня на груди, и тогда я поднял ее на руки и отнес назад, в спальню. И вновь были волны призрачного света, и струи розового пламени текли меж разгоряченных страстью тел, и длилось это один долгий и нескончаемый миг…».

Вообще, пожалуй, то, что фантастический детективно-эзотерический роман (наиболее подходящее для него жанровое определение) круто замешан на любви, и есть главное его отличие от других подобных творений. Не знаю, как для кого, а для меня поэзия любви была и остается высшей ценностью жизни и литературы. Как бы ни пытались ее опошлить и дискредитировать нынешние певцы и проповедники «новых отношений» мужчины и женщины. Впрочем, во все времена у любви находились ненавистники, и собственно извечная борьба Добра и Зла осуществлялась в виде сражения Любви и Нелюбви (или Ненависти), и сколько бы на нее лохмотьев и грязи не навешивали, она их стряхивала и являлась такой же чистой и возвышенной. И не красота, в конечном счете, спасет мир (она-то может быть еще какой злобной, и это тоже показано в романе Дмитрия Федотова) — мир спасет именно любовь. Вот такая, не с заглавной буквы.

Я намеренно ничего не говорю о содержании романа — оно вполне отражено аннотацией к книге: «В небольшом сибирском городе происходит череда странных и жутких убийств. После головокружительных и загадочных приключений необычного убийцу удается «вычислить», но он уходит от возмездия. И снова в тихом городе начинает твориться невесть что…» А раскрывать сюжет в фантастике и детективе — вещь непозволительная. Пусть читатель сам пройдет весь путь, пусть порадуется и ужаснется вместе с главным героем и его друзьями. Пусть иногда почувствует «ветер смерти» и поймет спасительную силу любви.

Кира МОЛЧАНОВА,
литературный обозреватель,
Москва